30 октября – День памяти жертв политических репрессий.

      На территории Большесосновского и бывшего Черновского районов сплошная коллективизация и раскулачивание проводились теми же темпами, что и в целом по стране. Подтверждение можно найти в находящихся на хранении в районом архиве документах. Состав их незначителен: личные дела раскулаченных граждан, проживавших на территории Большесосновского района; списки раскулаченных и подлежащих выселению за пределы района кулаков.

      До 90-х годов эта категория документов была отнесена к секретным. Но даже то немногое, что имеется, позволяет представить правдивую картину того трагического времени.

       Первые репрессии против крестьян начались в нашем районе в 1930 году. 22 января РИК принял решение об отчуждении имущества и построек у граждан села Черновское за неуплату налогов. Впоследствии такие постройки разбирались, бывало, даже на дрова. Или их продавали колхозникам (деньги – сельсовету), использовали в качестве «стройматериалов» для ремонта колхозных строений.

      Анализ документов показывает, что так называемые «кулаки» имели в среднем на семью в 4-5 человек 3-4 десятины посевов, 1-2 коровы, 1 лошадь, 1-5 овец, 5-10 кур, некоторые – технику для обработки земельных участков.

      «Ликвидация» хозяйства заключалась в следующем. Сначала описывали все имущество до единого предмета. В опись входили и постройки, и скот, и птица. Обозначалась цена. Занавеска, к примеру, стоила 1 рубль, корова – 40 рублей. Затем описанное продавали с торгов другим крестьянам либо сельсовет распоряжался им по-другому, как хотел. «Кулак», которого до выселения оставляли в своем доме, писал расписку: обязуюсь, мол, все хранить в целости и ничего не трогать.

      В качестве повода для репрессий использовались не только родственные связи с раскулаченными, а также неосторожные высказывания, оговорки и даже шутки.

       Имеется синоним слова «кулак» – лишенец. Оно означает «лишенный избирательных прав». В конце 1930 года в одном лишь Черновском районе «лишенцев» насчитывалось 443 человека. В том же 1930 году всей стране стала очевидна губительность коллективизации. 2 марта была опубликована статья Сталина «Головокружение от успехов» – в ней вся вина за массовое раскулачивание перекладывается на… местные власти. Эта статья окрылила несправедливо записанных в «кулаки». Они верили в непогрешимость Сталина – конечно же, адскую машину раскрутил не он! Конечно же, он не знал о тысячах загубленных судеб! Теперь все будет иначе… Но радовались они рано. 6 апреля 1930 года РИК была создана комиссия с целью выявления неправильно раскулаченных. Ею выявлены «перегибы и недочеты» раскулачивания в районе. К ним отнесли, например, то, что в Лисье, Чистопереволоке, Нижнем Лыпу имущество отбирали и у середняков – вплоть до портянок. А затем часть этого имущества растащили и распродали, так и не вернув. Бригады, осуществляющие раскулачивание, съедали изъятые продукты: сахар, мед, масло. В Полозове бригады напивались, срывали замки и ночью вламывались к раскулачиваемым… За превышение полномочий некоторых участников раскулачивания привлекли к уголовной ответственности. Но только несколько семей, выселенных на север, решили вернуть обратно…

       Сделанного было не поправить. Но никто об этом долго не горевал. Машина репрессий только набирала обороты. В 1931 году по решению РИК подверглись конфискации всего имущества и выселению за пределы района сотни крестьянских хозяйств. Заседания РИК проводились закрыто, списки составлялись по плану – заданию вышестоящих органов власти, оформлялись под грифом «секретно». В течение нескольких месяцев были решены судьбы тысяч людей в нашем районе.

      По данным статотчетности тех лет, посевные площади за 1931-1932 гг. сократились на треть. Количество скота тоже сократилось. Но самое главное – значительно сократилось население района.

       У них было изъято все имущество, при выселении крестьян совершенно не принималось во внимание наличие у них малолетних детей и престарелых родственников. Раскулаченных отправляли туда, где «Макар телят не гонял»: в тайгу, в степи, в болотистые места, многие погибали в дороге. Кулаков, отнесенных к третьей категории и оставленных по прежнему месту жительства, облагали налогом, выполнить который было не под силу – так называемое «твердое задание». Часть наиболее влиятельных крестьян, не вступивших в колхоз, подвергалась так называемому налоговому прессу: устанавливалось явно не выполнимое задание по сдаче зерна, льна и сельхозналога. Устанавливались короткие сроки выполнения. После истечения установленного срока крестьянину предъявлялось обвинение в злостном невыполнении задания, саботаже. Материалы на таких лиц направлялись в суд. Как правило, после решения суда имущество конфисковывалось, и семья оказывалась без крыши над головой.

      Расправившись с «кулаками», органы НКВД лишали будущего и их потомков на много лет вперед. Репрессии против отцов сказывались и на их детях. С ними не разрешали играть, не все пускали их в свой дом. Наиболее старших детей почти каждый день вызывали то в райком комсомола, то к начальнику НКВД: спрашивали, с кем встречается их отец, кто к нему приходит, о чем говорят…

      В октябре 1991 года вышел закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». С 1995 года в архивный отдел стали поступать запросы от граждан с просьбой подтвердить справками факт раскулачивания тех или иных семей.

     Сколько людей было раскулачено и выслано из нашего района в годы коллективизации, теперь сказать трудно. Документов того времени сохранилось немного, потерялась масса бумаг, что могли бы послужить истории.